Благовещенье - народные традиции, приметы и обряды

По силе народного почитания и по размерам чествования христианских праздников в сельском быту первые места отведены Рождеству Христову и Пасхе, с тем различием, что на юге и западе России воздается большая честь и хвала первому, а по всей остальной России – второму.

На третьем же месте излюбленных торжественных дней Православной Церкви– праздник Благовещения Пресвятой Богородицы, и притом в самые первые времена водворения на нашей земле православия, Ярослав I, оградивший город Киев каменной стеной с входными в нее золотыми воротами, построил над ними благовещенскую церковь и сказал устами летописца:

«Да сими врата благия вести приходят ко мне в град сей молитвами Пресвятыя Богородицы и святого архангела Гавриила – радостей благовестника».

Такой же храм был сооружен над воротами Новгородского кремля, и затем вошло в обычай ставить надворотные благовещенские церкви во всех больших старых монастырях, включительно до позднейшего из них – Александро-Невской лавры.

В обиходе трудовой деревенской жизни самый праздник считался днем полнейшего покоя и совершенной свободы, понимаемых в таком обширном значении, что во многих местах целые семьи вечером, при закате солнца, шли на мельницы и здесь располагались на соломе все, и стар и млад, для мирной беседы о том, какова будет наступающая весна, каков посев, какова пахота, каков урожай.

В этот день благословения на всякое доброе дело, в особенности же на земледельческий труд, в день, когда даже грешников в аду перестают мучить и дают им отдых и свободу, величайшим грехом считалась мельчайшая работа, даже отход или отъезд в дорогу для заработков.

Не праздное веселье с приправой праздничного разгула, а именно сосредоточенное, молчаливое раздумье приличествовало этому празднику совершенного покоя, свободы от дел, основанной на непреложном веровании и повсеместном убеждении, что «в Благовещеньев день – птица гнезда не завивает, девица косы не заплетает».

Доказательство (по старинной легенде) у всех на глазах: кукушка не имеет своего гнезда, она не умеет его строить и потому старается положить яйца в чье-либо чужое и готовое. Она несет такое божеское наказание за то, что дерзнула в Благовещеньев день свить себе гнездо, когда даже глупая курица на такую работу не пускается.

В качестве продолжения этого поверья, существует и еще одна легенда: птичка снегирь не пустил в свое гнездо кукушек и снялся драться с самцом, которого и убил. С тех пор кукушка осталась горемычною вдовою, а сам победитель остался навсегда с несмываемым знаком боя и победы: со следами крови кукушкина самца на своих перьях и на всем красном зобу.

Все птицы в особенности бодро и радостно встречают этот праздник – поверье, отразившееся в прекрасном обыкновении выпускать на волю заточенных в клетки птичек, проникшее в цивилизованные города и породившее там особый род спекуляции в виде торговли птицами, до этого совершенно почти неизвестной в наших деревнях.

Ни на один день в году не приходится столько примет и гаданий, как на день Благовещения: от него находились в зависимости наибольшее количество тех верований, которые закреплены были на практических хозяйственных основах.

Повсюду главные надежды на успех земледельческого труда возлагались на «благовещенскую просфору», являвшуюся выдающейся принадлежностью праздничного чествования. В русских церквях ни в один из годовых или двунадесятых праздников не продавалось такого количества просфор. Каждый полагал своею обязанностью запастись хотя бы одним таким освященным хлебцем.

Даже там, где приходов было мало, где церкви были значительно удалены и влияние духовенства было ничтожно, и там такие хлебцы пеклись самими крестьянами, по числу членов семьи, и неосвященными употреблялись для той же цели.

Их клали на сеялку на обеспечение благополучия всходов и урожая; измельченными в крошки смешивали с посевными семенами, примешивали в корм рабочему скоту и так далее. В день сева никому и ничего в займы не давали, пустые мешки с поля везли, а не несли, и с Благовещения никто и никогда не сеял, чтобы не накликать неурожая.

Существовало даже поверье, что в какой день случился этот праздник, тот полагается несчастным для посевов и пахоты, а следующий день за ним день – самый удачный и счастливый.

Благовещенская просвирка, обнадеживавшая хлебопашцев, не отказывала в своей силе-помощи и пчеловодам по молитве их о том, чтобы «повелел Господь пчелам начать святые меды, желтые и белые, и частые рои в пожитке и миру христианскому в удовольствие». Просфорным порошком, смешанным с медом, прикармливали пчел.

День Благовещения, как и многие другие праздники, не обходился без некоторых суеверных примет и древних обычаев, например относительно огня.

Огонь старались не зажигать ни в этот день, ни накануне, и вообще, с этого дня считалось грехом сидеть и работать с огнем по вечерам: иначе праздник, обиженный и непочтенный, накажет тем, что напустит на пшеницу головню, на пчел – ленивое роение, и удачлив будет тот, кто догадается в этот день сжечь несколько щепоток соли в печи, а также и тот, кто с Благовещения начинает спать в клети, так как жженая соль имеет целительную силу в горячках и лихорадках, а сон на холоде обеспечивает здоровье, укрепляя его.

Для тех верующих, у которых пугливое воображение было настроено так, что всякий выдающийся в году день либо предвещает беду, либо ласкает надеждой на лучшее, Благовещеньев день также кое-что обещал.

Так, например, если хозяйка между праздничной заутреней и обедней возьмет помело и сгонит с нашеста кур, то к Светлому Воскресенью они уже постараются нестись, чтобы приготовить к празднику свеженьких яиц для христосования.

Уверяли также, что испорченные, избалованные люди, завистливые на чужое добро, стараются в этот день украсть, осторожно и незаметно, хоть какую-либо безделицу («заворовывают»), чтобы пользоваться удачей в своем ремесле на целый год, так как, если не поймают вора в этот день, то не попадется он и впредь.

Источник:Электронная книга “Русский праздник. Традиции и обычаи“.